Нарушенное обещание: начало пути к конфликту
Введение
Этой статьей мы запускаем серию «НАТО - трансформация». Ее цель — проанализировать переходные процессы в Альянсе за период с 90-х годов ХХ века до наших дней. Мы рассмотрим ключевые этапы институциональной и оперативной трансформации НАТО в условиях меняющейся архитектуры международной безопасности.
В августе этого года исполняется ровно 35 лет с того дня, как на свет появился документ, без которого невозможно до конца понять ни драматические события той эпохи (развал СССР и трансформация Европы), ни истоки нынешнего противостояния между Россией и Западом. Речь — об аналитической записке RAND N-3107-AF «Переосмысление системы безопасности в Европе».
Ниже представлена развёрнутая аналитическая записка, посвящённая проблеме расширения НАТО на восток, написанная на основе документа RAND N-3107-AF (август 1990 г.) и проверенных исторических источников. Статья раскрывает конфликт между НАТО и Россией, коренящийся в отказе от инклюзивной модели безопасности, предложенной аналитиками RAND, и в последующей политике расширения Альянса, воспринятой Москвой как экзистенциальная угроза.
Нарушенное обещание: как расширение НАТО на восток проигнорировало предупреждения 1990 года и разожгло конфликт с Россией
I. Введение: «дорожная карта», которую отвергли
Августовским днём 1990 года аналитический центр RAND Corporation выпустил 56-страничную записку «Rethinking Security Arrangements in Europe» (N-3107-AF). Берлинская стена пала девятью месяцами ранее. Варшавский договор рассыпался. Советские войска готовились покинуть Чехословакию и Венгрию. Мир стоял на перепутье, и авторы — Чарльз Купер, Кит Крейн, Томас Хиршфельд и Джеймс Стейнберг — попытались начертить карту будущего. Они предложили не просто реформу, а полную смену архитектуры европейской безопасности: демонтаж интегрированного военного командования НАТО, включение объединённой Германии в общеевропейскую систему коллективной безопасности и — что особенно важно — приглашение Советского Союза в качестве согаранта нового порядка, а не изоляцию его в роли потенциального противника.
История, однако, пошла иным путём. НАТО не только не распустило военную структуру, но и последовательно, волна за волной, расширялось на восток, принимая бывших членов ОВД (Организация Варшавского договора) и республики СССР. Результат, три десятилетия спустя, — Европа, вновь расколотая линией военного противостояния, и самый глубокий кризис в отношениях России и Запада со времён Карибского. Записка RAND, прочитанная сегодня с высоты прошедших лет, выглядит не столько руководством к действию, сколько пророчеством о том, что произойдёт, если её предупреждения будут проигнорированы.
II. Три модели RAND и «русский вопрос»
Авторы записки выделили три возможных сценария европейской безопасности на 1990-е годы. Именно в анализе этих сценариев скрыт ключ к пониманию сегодняшнего конфликта.
Модель 1: «Модифицированный статус-кво»
Сохраняются и НАТО, и Организация Варшавского договора. Советские войска остаются в Восточной Германии, НАТО — в Западной. Идут переговоры об обычных вооружённых силах в Европе (ОДВСЕ), сокращаются ядерные вооружения. Эта модель, по мнению аналитиков, была обречена, потому что новые, так называемые «демократические», правительства Восточной Европы уже не желали мириться с присутствием советских войск и участием в военных структурах ОВД.
Модель 2: «Победа НАТО» (NATO Wins)
Варшавский договор распускается, советские войска полностью уходят из Восточной Европы. Объединённая Германия входит в НАТО, и формальная линия обороны альянса передвигается на Одер. НАТО становится фактическим гарантом безопасности для нейтральных государств Восточной Европы, а Советский Союз остаётся единственным «adversary» — противником, один на один со всей остальной Европой.
Именно здесь авторы доклада бьют тревогу. Они пишут буквально следующее:
«The fundamental difficulty with this formulation is that it excludes the Soviet Union from a role as a co-guarantor of European stability... The Soviet Union will almost inevitably see its security diminished... it has lost its defensive glacis but the West has now extended its own security sphere right up to the western Soviet border. This arrangement is hardly likely to lead the Soviets to accept further reductions in their military forces.»
Далее следует ещё более жёсткое предупреждение:
«A Western policy of exclusion may nip such tendencies in the bud. (...) The price of such a policy would be high: heightened Soviet hostility toward its large and well-armed adversary.»
Иначе говоря, аналитики RAND уже в 1990 году предвидели, что модель «Победа НАТО» — расширение альянса на восток при исключении СССР — неизбежно будет воспринята Москвой как угроза, вызовет рост враждебности, замедлит военную реформу в СССР и дестабилизирует Европу.
Модель 3: «Новая архитектура безопасности»
Именно этот сценарий авторы считали оптимальным. Он предполагал роспуск военных структур обоих блоков, создание системы коллективной безопасности на базе усиленного СБСЕ (Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе), в котором СССР получал равный голос, а США сохраняли бы ограниченное военное присутствие. Германия объединялась и интегрировалась в общеевропейскую систему, а не в расширенный НАТО. Ключевой принцип: безопасность должна быть неделимой, и ни одно государство не должно укреплять свою безопасность за счёт безопасности других.
Авторы настаивали: «A security architecture that leaves Eastern Europe totally vulnerable is incomplete and contains the seeds of its own collapse.» Они подчёркивали, что устойчивый порядок требует интеграции Советского Союза в систему сдерживания, а не его изоляции.
III. «Ни дюйма на восток»: обещания, которые были даны
Записка RAND появилась в тот самый момент, когда между Москвой и западными столицами шли интенсивные переговоры об условиях объединения Германии и будущем европейской безопасности. Именно в этом контексте прозвучали знаменитые слова госсекретаря США Джеймса Бейкера.
9 февраля 1990 года, за полгода до публикации RAND, Бейкер встретился с Михаилом Горбачёвым в Москве и произнёс: «…ни дюйма на восток» (not one inch eastward). Формулировка была зафиксирована в меморандуме разговора, рассекреченном позже. Бейкер говорил о том, что юрисдикция и военное присутствие НАТО не продвинутся на восток за пределы объединённой Германии. Аналогичные заверения давались советскому руководству канцлером ФРГ Гельмутом Колем, министром иностранных дел ФРГ Гансом-Дитрихом Геншером, а также британскими и французскими представителями.
Советское руководство восприняло эти обещания как гарантии того, что НАТО не будет расширяться в Восточную Европу. Именно они, наряду с обещанием не размещать иностранные войска на территории бывшей ГДР, стали ключевым условием, позволившим Горбачёву согласиться на объединение Германии в НАТО.
В записке RAND от августа 1990 года эта логика ещё просматривается. Документ исходит из того, что советские войска уйдут из Восточной Европы, но альянс не будет расширяться на освободившееся пространство; вместо этого возникнет пояс нейтральных, внеблоковых государств, безопасность которых гарантируется общеевропейской структурой, а не НАТО. Авторы предупреждают, что любая попытка распространить формальные гарантии НАТО на восток потенциально носят крайне дестабилизирующий характер «potentially highly destabilizing».
IV. От теории к практике: четыре волны расширения
Реальная политика Запада пошла вразрез и с рекомендациями RAND, и с устными обещаниями, данными Москве. Вместо «Новой архитектуры» была реализована модель «Победа НАТО», причём в куда более радикальном варианте, чем предполагалось в 1990 году.
- 1999 год — первая волна: Чехия, Польша, Венгрия. Альянс вплотную приблизился к Калининградской области и Белоруссии. Кремль воспринял это как нарушение духа договорённостей 1990 года, но протесты были относительно сдержанными: Россия переживала тяжелейший постдефолтный кризис.
- 2004 год — вторая (и самая масштабная) волна: Болгария, Румыния, Словакия, Словения, а также три бывшие советские республики — Латвия, Литва, Эстония. Военная инфраструктура альянса вышла на бывшую государственную границу СССР. Именно это расширение Москва назвала «прямой угрозой».
- 2008 год — Бухарестский саммит: лидеры НАТО заявили, что Украина и Грузия «станут членами НАТО». Конкретный срок назван не был, но сам факт декларации вызвал острейший кризис. Владимир Путин назвал это решение «прямой и непосредственной угрозой безопасности России». Уже в августе 2008 года произошла война в Грузии.
- 2009–2020 годы — дальнейшее втягивание: Албания, Хорватия, Черногория, Северная Македония. Альянс продолжал расширяться, хотя и менее масштабно. Параллельно наращивалось военное присутствие в странах Балтии и Восточной Европе — сначала на ротационной основе, а затем и на постоянной.
К 2020 году НАТО включила в себя 14 стран Центральной и Восточной Европы, изначально находившихся за пределами альянса в 1990 году. Из трёх возможных моделей, описанных RAND, была реализована наиболее конфликтная, причём без тех компенсирующих механизмов (институализация СБСЕ, системы договоров о коллективной безопасности с участием России), которые предлагали авторы.
V. Российское восприятие: от тревоги к конфронтации
Реакция России на расширение НАТО прошла несколько фаз — от надежды на партнёрство до жёсткой конфронтации.
Период 1991–1999: неоправдавшиеся надежды
В начале 1990-х российская дипломатия пыталась встроиться в западные структуры. Россия стала членом Совета евроатлантического партнёрства (1991), а в 1994 году присоединилась к программе «Партнёрство ради мира». В 1997 году был подписан Основополагающий акт Россия-НАТО, создавший Совместный постоянный совет. Москва надеялась, что эти институты станут альтернативой расширению, однако уже первая волна 1999 года показала, что консультации не равны праву вето.
Период 2000–2008: накопление критической массы
Взяв курс на восстановление государственности и обороноспособности, Россия всё резче реагировала на действия альянса. Мюнхенская речь Владимира Путина в 2007 году стала кульминацией накопившихся обид:
«Нам пытаются навязать новые разделительные линии и стены — пусть виртуальные, но всё же разделяющие наш общий континент. Неужели вновь потребуются годы и десятилетия, чтобы демонтировать эти стены?»
В этой речи В.В. Путин прямо обвинил НАТО в нарушении обещаний не расширяться и в попытке создать однополярный мир, игнорируя интересы России.
Период 2008–2022: красные линии и их нарушение
Решение Бухарестского саммита 2008 года о будущем членстве Украины и Грузии Россия восприняла как переход «красной линии». Война в Грузии в августе того же года стала вооружённой демонстрацией того, что Москва готова применять силу для предотвращения втягивания соседей в НАТО.
С 2014 года, после смены власти в Киеве и начала российско-украинского конфликта, НАТО полностью свернула практическое сотрудничество с Россией. На смену пришла политика «сдерживания и обороны». На Варшавском саммите 2016 года было принято решение о размещении многонациональных батальонных боевых групп в странах Балтии и Польше на ротационной основе. На саммите 2022 года, после начала СВО, альянс объявил о создании четырёх дополнительных многонациональных групп в Болгарии, Венгрии, Румынии и Словакии. Военное противостояние вышло на уровень, невиданный со времён Карибского кризиса.
VI. Где RAND оказался прав и в чём состояла трагическая ошибка Запада
Спустя 35 лет после публикации записки N-3107-AF можно с высокой точностью оценить её провидческий характер.
Прогнозы, которые сбылись:
- Модель «Победа НАТО» вызвала враждебность СССР/России. Авторы RAND прямо предупреждали, что политика исключения укрепит образ врага в Москве. Так и произошло: расширение НАТО стало главным раздражителем в российско-западных отношениях, а с середины 2000-х годов — центральным пунктом российского внешнеполитического нарратива.
- Распространение формальных гарантий НАТО на восток дестабилизирует регион. Кризис на Украине, начавшийся в 2014 году и переросший в полномасштабный конфликт в 2022-м, подтвердил этот вывод. Линия раздела прошла именно по пути будущего членства постсоветских стран в альянсе.
- Система СБСЕ/ОБСЕ без реформы и реальных полномочий не справится с кризисами. Авторы призывали к созданию эффективных механизмов урегулирования споров. На практике ОБСЕ оказалась парализованной в моменты острых конфликтов — от Южной Осетии до Украины.
Прогнозы, которые не сбылись:
- Советский Союз, а потом и Россия, не стали конструктивным участником общеевропейской системы. Авторы RAND исходили из того, что постепенная демократизация и экономическая интеграция сделают СССР/Россию партнёром. Действительность показала, что внутренняя траектория России пошла по иному пути, а чувство стратегического поражения и исключённости из системы безопасности подпитывало милитаристские настроения.
- НАТО не превратилось в «политический альянс» без военной структуры. Напротив, альянс сохранил и усилил интегрированное военное командование, провёл операции за пределами зоны ответственности и после 2014 года резко нарастил передовое присутствие на восточном фланге.
Трагическая ошибка Запада, если смотреть с позиции документа RAND, заключается в одновременном отказе от двух ключевых элементов предложенной архитектуры: в Европе не создали по-настоящему работающую инклюзивную систему безопасности с участием России и при этом реализовали наиболее конфликтный сценарий «Победа НАТО», растянув зону ответственности альянса до границ РФ. Именно это сочетание, предсказанное в 1990 году, породило нынешний кризис.
VII. Заключение: уроки ненаписанной истории
Документ RAND N-3107-AF остаётся одним из самых убедительных свидетельств того, что нынешний конфликт не был исторической неизбежностью. Уже в 1990 году существовало детальное, продуманное аналитическое обоснование того, почему путь «Победы НАТО» опасен и почему необходимо строить инклюзивную архитектуру безопасности. Выбор в пользу расширения альянса на восток был осознанным политическим решением, принятым вопреки предупреждениям экспертов и вопреки устным обещаниям, данным советскому руководству на переломном этапе объединения Германии.
Сегодня, когда Европа переживает самый острый за послевоенные десятилетия кризис, а отношения России и НАТО практически разрушены, стоит перечитать этот документ не как музейный экспонат, а как приговор недальновидной политике, пренебрёгшей принципом неделимости безопасности. Альтернативная история, предложенная аналитиками RAND, не случилась — но её фундаментальный императив остаётся в силе: устойчивая европейская безопасность невозможна без учёта интересов всех сторон, включая (и в особенности) Россию, и любая архитектура, построенная на исключении большой ядерной державы из системы коллективных гарантий, чревата конфликтом. Этот урок, увы, приходится усваивать сегодня ценой человеческих жизней и разорванных политических, экономических и культурных связей между народами.
RAND Corporation (изначально акроним от Research ANd Development) — это влиятельная американская некоммерческая внепартийная исследовательская организация, один из старейших и наиболее авторитетных «мозговых центров» в мире.
RAND была основана 14 ноября 1948 года при финансовой поддержке Фонда Форда. Она выросла из проекта «RAND», запущенного в 1945 году ВВС Армии США и компанией Douglas Aircraft Company для соединения военного планирования с передовыми технологическими исследованиями. Основной задачей изначально была стратегия и военные вопросы в условиях Холодной войны, но позже организация расширила сферу интересов на внутреннюю и глобальную политику.
RAND финансируется за счет грантов, контрактов (в том числе с правительством США), частных пожертвований и доходов от публикаций. Организация известна строгой политикой предотвращения конфликта интересов, чтобы сохранять независимость аналитики.