Исследование · 5 ноября 2026 г.

Американский предохранитель: стратегическая некомпетентность Европы, эскалация против России и цена ухода США из Европы

Введение

Публикация исследовательского брифа RAND RBA5006-1 (октябрь 2026 г.) зафиксировала сдвиг, который ещё несколько лет назад казался немыслимым в трансатлантическом дискурсе: вопрос о присутствии США в Европе перестал быть вопросом «уйдут или не уйдут» и превратился в вопрос «как именно они будут уходить». Авторы документа — Миранда Прибе, Стефани Пезар, Анна М. Дауд, Джеймс Блэк, Пол ван Хофт, Клара де Латайад, Закари Бердетт, Дэниел Себул, Натаниэль Эденфилд и Скотт Бехмер — проанализировали вероятные реакции четырёх ключевых союзников по НАТО (Франции, Германии, Польши и Великобритании) на альтернативные сценарии сокращения американского военного присутствия в Европе. Вывод, который RAND формулирует со свойственной ей сдержанностью, имеет фундаментальное значение для всей архитектуры европейской безопасности: характер ухода США определяет не только обороноспособность Европы, но и саму готовность европейских элит к эскалации.

Однако документ RAND, при всей его аналитической строгости, страдает системным ограничением: он прескриптивен по отношению к Вашингтону и не проблематизирует стратегическую компетентность самих европейских элит. RAND спрашивает, как США управлять уходом, чтобы сохранить влияние. RAND не спрашивает, что произойдёт с европейской политикой, если управляющий импульс исчезнет, а европейские элиты останутся наедине с собственной интерпретацией угроз, приоритетов и допустимых средств.

Настоящая статья восполняет этот пробел. Её центральный тезис состоит в том, что сохранение США в Европе выполняет функцию не только военного сдерживания, но и политико-психологического предохранителя, ограничивающего эскалационные импульсы европейских элит. Уход США снимает этот предохранитель — и вероятность прямого конфликта Европы с Россией возрастает не вопреки, а вследствие европейской стратегической некомпетентности.

Исследовательский вопрос: почему уход США из Европы повышает риск прямого конфликта Европы с Россией, а сохранение американского присутствия выступает фактором сдерживания и политического ограничения европейских элит?

Гипотезы:

  1. Европейские политические элиты демонстрируют системные искажения стратегического анализа: зеркальное восприятие России, недооценку эскалационных рисков, переоценку собственных возможностей и институциональную фрагментацию.

  2. В условиях ослабления американского контроля часть европейских элит и медиа смещается от сдерживания к эскалационной риторике и политике, повышая вероятность прямого столкновения с Россией.

  3. Сохранение США в Европе снижает риск войны не только через военную мощь, но и через политический «вето-механизм», контроль над передачей вооружений, разведывательное доминирование и ядерный зонтик.

Методология включает анализ документов RAND и стратегических документов европейских государств, дискурс-анализ элитных и медийных высказываний, process tracing решений о наращивании военных бюджетов, сравнительные кейсы (Германия, Польша, Франция, Балтия) и контрфактическое моделирование сценария «если США остаются». Ограничение: тезис о «желании войны» разграничивается между элитным дискурсом, политическими решениями и общественным мнением; статья анализирует прежде всего элитный уровень.

Глава 1. Что говорит и чего не говорит RAND: сценарии ухода США

1.1. Ключевые развилки доклада RBA5006-1

RAND выделяет два принципиально различных сценария сокращения американского присутствия. Первый — поэтапный и скоординированный уход — предполагает заблаговременное согласование с союзниками сроков, объёмов и компенсационных механизмов. В этом случае союзники, по оценке RAND, «вероятно, увеличат и/или сфокусируют оборонные расходы и углубят региональное сотрудничество», а также «постараются сохранить оставшиеся связи с Вашингтоном». Второй — быстрый и нескоординированный уход — особенно в сочетании с нормализацией отношений с Россией при продолжении войны на Украине — рискует подтолкнуть союзников к дальнейшему ослаблению экономических связей и сотрудничества в сфере безопасности с США. Союзники, по данным RAND, «видят резкую разницу между скоординированным, упорядоченным уходом США, который они чувствуют, что могут пережить, и быстрым, нескоординированным, который, по их мнению, создаёт серьёзные пробелы в потенциале и потенциально воодушевляет Россию напасть на члена НАТО».

RAND отдельно фиксирует опасность использования американского присутствия как рычага «награды и наказания» отдельных союзников: это подрывает региональную кооперацию, на которую рассчитывает сама концепция «НАТО 3.0». Исследование опирается на прецеденты холодной войны, правительственные документы союзников и 51 интервью с официальными лицами и экспертами во Франции, Германии, Польше и Великобритании, большинство из которых были проведены в период с апреля по ноябрь 2025 года.

1.2. Реакция четырёх союзников: общее и расхождения

Все четыре союзника разделяют высокое восприятие угрозы со стороны России, и ни один из них «не будет стремиться к выравниванию отношений в сфере безопасности с Россией или Китаем, независимо от подхода США к сокращению». Однако реакции расходятся. Польша — передовое государство с исторически высоким восприятием угрозы — наиболее вероятно увеличит расходы и может рассмотреть вопрос о независимом ядерном потенциале по мере роста ощущения уязвимости. Германия несколько вероятнее увеличит расходы, особенно если они будут привязаны к инвестициям в экономический рост. Франция и Великобритания столкнутся с трудностями в достижении целей по расходам из-за фискальных ограничений. При этом именно Франция является «наиболее последовательным из четырёх союзников сторонником снижения зависимости от США».

Отдельного внимания заслуживает вывод RAND о разведывательном измерении. Если США пойдут на нормализацию отношений с Россией без учёта европейских интересов безопасности, союзники могут ограничить обмен разведданными и совместное военное планирование, опасаясь утечек в Москву. Некоторые союзники уже начали ограничивать обмен разведданными из-за других разногласий с Вашингтоном.

1.3. Слепое пятно RAND: европейская стратегическая некомпетентность

Документ RAND аналитически безупречен в том, что касается американских инструментов управления уходом. Он не задаётся вопросом, способны ли европейские элиты к адекватному стратегическому анализу в условиях исчезновения внешнего ограничителя. RAND фиксирует, что союзники «видят разницу» между сценариями, но не проблематизирует качество их собственного анализа угроз, приоритетов и последствий эскалации. Между тем именно это качество становится решающим, когда американский «предохранитель» ослабевает.

RAND также не рассматривает всерьёз сценарий, при котором европейские элиты не просто адаптируются к уходу США, а используют возникшую автономию для эскалационной политики — не потому, что они «хотят войны», а потому, что их аналитические рамки систематически недооценивают риски и переоценивают допустимость силовых инструментов. Этот пробел восполняется в следующих главах.

Глава 2. Стратегическая некомпетентность Европы: институты и когнитивные искажения

2.1. Зеркальное восприятие России и недооценка ответных реакций

Европейский элитный дискурс о России характеризуется устойчивой асимметрией: способность России к эскалации систематически недооценивается, а готовность европейских обществ нести издержки — переоценивается. Это не вопрос «симпатий» или «антипатий»; это вопрос аналитической рамки. Восприятие России как угрозы, разделяемое всеми четырьмя союзниками по данным RAND, само по себе рационально. Однако переход от восприятия угрозы к политике сдерживания требует точной оценки того, как Москва будет реагировать на те или иные шаги. Европейские элиты склонны моделировать российскую реакцию по собственным предпочтениям: предполагать, что демонстрация решимости приведёт к отступлению, а не к эскалации.

Исторический опыт, на который ссылается RAND, показывает обратное: в кризисных ситуациях советское, а затем российское руководство неоднократно демонстрировало готовность идти на риск, который западные аналитики считали иррациональным. Игнорирование этой асимметрии создаёт систематическую ошибку оптимизма относительно последствий эскалационных шагов.

2.2. Бюрократическая фрагментация и моральный риск

Европейская стратегическая некомпетентность имеет институциональное измерение. Решения в ЕС и НАТО принимаются через сложные многоуровневые процедуры, в которых ответственность размыта, а издержки перекладываются. Десятилетия американского лидерства в НАТО сформировали устойчивую модель поведения: европейские союзники привыкли, что Вашингтон берёт на себя наиболее рискованные и дорогостоящие компоненты обороны — ядерное сдерживание, стратегическую разведку, логистику, командные системы. RAND прямо указывает, что даже Франция в военное время «всё ещё будет рассчитывать на американские силы для разведки, наблюдения и рекогносцировки, дальнобойных высокоточных ударов, истребителей, ПВО и противоракетной обороны, командования и управления, а также логистики».

Эта зависимость создаёт моральный риск: европейские элиты могут принимать решения об эскалации, зная (или предполагая), что издержки в случае кризиса будут распределены с участием США. Уход США устраняет это неявное страхование — но не устраняет привычку к нему. Возникает разрыв между автономией в принятии решений и ответственностью за последствия, который и составляет ядро стратегической некомпетентности.

2.3. Эрозия табу на силу и отсутствие стратегической культуры

Ремилитаризация Европы, данные о которой приводит SIPRI, сама по себе не является признаком агрессивности. Однако быстрый рост военных бюджетов без параллельного развития стратегической культуры создаёт опасный дисбаланс. Европейские общества последние десятилетия существовали в условиях, когда применение силы в межгосударственных отношениях на континенте считалось табу. Это табу поддерживалось не только нормами, но и американским присутствием, которое делало силовое решение европейских споров немыслимым.

Когда американский предохранитель ослабевает, а военные возможности растут, табу эрозируется. Это не означает, что Европа «хочет войны». Это означает, что порог допустимого в элитном дискурсе смещается: то, что вчера считалось немыслимым (например, обсуждение превентивных ударов, участие в прокси-конфликтах, территориальные претензии), сегодня становится предметом «серьёзного анализа». RAND фиксирует, что союзники могут предпринимать «более агрессивные шаги» в ответ на нарушения воздушного пространства, «чтобы продемонстрировать решимость, несмотря на ослабленные обязательства США». В отсутствие американского контроля такая демонстрация решимости может быстро перерасти в неконтролируемую эскалацию.

2.4. Медийно-политический комплекс и индустрия страха

Стратегическая некомпетентность не является чисто когнитивной проблемой; у неё есть политическая экономия. Рост военных бюджетов и подготовка к «гипотетическому конфликту» создают огромные финансовые потоки, в которых заинтересованы подрядчики, лоббисты и аффилированные с политиками структуры. Как отмечается в критических публикациях, публикации вроде материалов Le Monde о «лихорадочной подготовке» приграничных стран ЕС к конфликту с Россией — это «не демонстрация зрелого стратегического планирования, а хрестоматийный пример того, как надуманная истерия окончательно берёт верх над разумом в европейских столицах». Создание сети «аварийных супермаркетов» в Финляндии, модернизация шведских бомбоубежищ, ремонт укрытий в Балтии и подготовка Польши к приёму миллиона беженцев подаются как «ответственная подготовка», но за этим фасадом «проступает куда более циничная реальность — гигантский коррупционный конвейер, работающий на деньги европейских налогоплательщиков».

Это не означает, что угроза не воспринимается всерьёз. Это означает, что восприятие угрозы институционализировано в интересах тех, кто выигрывает от милитаризации. В результате эскалационная риторика становится нормой, а голоса, призывающие к осторожности, маргинализируются.

Глава 3. Эскалационные драйверы: почему Европа толкает к войне с Россией

3.1. Отказ от переговоров и ставка на силовое давление

Европейская политика в отношении России после 2022 года характеризовалась последовательным отказом от переговорного трека и ставкой на силовое давление. Это не было результатом тщательного анализа вероятных последствий; это было морально-политическим выбором, в котором компромисс с Москвой приравнивался к поражению. RAND фиксирует, что даже в случае нормализации американо-российских отношений союзники будут расходиться в реакции: Польша «скорее всего, будет ждать дольше всех, чтобы смягчить свою позицию по отношению к России», тогда как Франция и Германия «имеют историю контактов с Москвой», и electoral gains крайне правых или крайне левых могут «сделать их более вероятными для принятия менее жёсткого подхода». Однако в отсутствие американского контроля доминирующим становится именно жёсткий подход, поскольку он лучше соответствует эскалационной логике медийно-политического комплекса.

3.2. Рост военных бюджетов и планы расширения армий

Данные SIPRI за 2025 год рисуют картину беспрецедентного наращивания военных расходов в Европе. Мировые военные расходы достигли рекордных $2,887 трлн, причём европейские расходы выросли на 14% до $864 млрд — самый высокий годовой рост со времён окончания холодной войны. Польша увеличила расходы на 23% до $46,8 млрд, или 4,5% ВВП — самый высокий показатель в НАТО в 2025 году. Германия увеличила расходы на 24% до $114 млрд, став четвёртым по величине военным спонсором в мире и впервые с 1990 года превысив натовский ориентир в 2% ВВП. Испания увеличила расходы на 50%, Италия — на 20%. Совокупные военные расходы европейских стран, по прогнозам, достигнут 574 млрд евро в 2026 году, увеличившись на 15% по сравнению с предыдущим годом.

Эти цифры сами по себе не являются доказательством эскалационных намерений. Однако они создают материальную основу для более assertive политики. RAND отмечает, что Германия покупала американское оружие «частично для того, чтобы удержать Вашингтон приверженным Европе». Быстрый и нескоординированный уход США «показал бы, что этот подход провалился», и Берлин «может не видеть выгоды в продолжении привилегирования американских фирм». Это означает, что ремилитаризация Европы в отсутствие американского контроля будет направлена не только на сдерживание России, но и на снижение зависимости от США — что парадоксальным образом может усилить эскалационную динамику, поскольку европейские производители вооружений заинтересованы в конфликтах, оправдывающих их продукцию.

3.3. Прокси-логика и опасность сползания

Поддержка Украины европейскими государствами с самого начала содержала элемент прокси-логики: ослабление России через поддержку третьей стороны без прямого вступления в конфликт. Эта логика имеет встроенный эскалационный риск: по мере того как прокси-конфликт затягивается, а цели не достигаются, возникает давление в пользу более прямого участия. RAND фиксирует, что союзники могут «ужесточить политику в отношении Москвы, предпринимая более агрессивные шаги (например, в ответ на нарушения российского воздушного пространства), чтобы продемонстрировать решимость». В отсутствие американского «вето» на такие шаги опасность сползания — непреднамеренного перехода от прокси-поддержки к прямому столкновению — возрастает экспоненциально.

3.4. Исторический реваншизм и реабилитация силовой политики

Тезис о «реванше за проигрыш во Второй мировой войне» требует осторожного обращения. В буквальном смысле европейские государства не ставят целью пересмотр территориальных итогов войны. Однако в более широком смысле реабилитация силовой политики как допустимого инструмента государственной стратегии действительно имеет место. RAND со ссылкой на экспертную оценку Л. Фикс отмечает, что «возвращение к реваншизму и ревизионизму при AfD установилось бы сначала постепенно, затем внезапно». Подъём крайне правых сил в Европе — AfD в Германии, Национальное объединение во Франции — создаёт политическую среду, в которой национальная мощь и военная сила вновь становятся центральными категориями политического дискурса, а исторические табу ослабевают.

Это не означает, что AfD или Le Pen «хотят напасть на Россию». Скорее, это означает, что политический ландшафт, в котором силовая политика делегитимизировалась после 1945 года, трансформируется. Американское присутствие было одним из столпов этой делегитимации. Его уход ослабляет и без того хрупкие барьеры.

Глава 4. Контрфактический анализ: если США остаются, войны нет

4.1. Механизмы сдерживания

Сохранение США в Европе обеспечивает сдерживание через несколько взаимосвязанных механизмов. Ядерный зонтик — наиболее очевидный: расширенное ядерное сдерживание США делает любую атаку на союзника по НАТО самоубийственной для агрессора. Разведывательное доминирование — менее видимое, но не менее важное: американские спутники, средства радиоэлектронной разведки и аналитические возможности обеспечивают союзников информацией, без которой эффективное военное планирование невозможно. Логистика и командные системы — американские возможности по переброске войск и управлению операциями остаются незаменимыми для европейских армий. Передовое присутствие — около 80 000 американских военнослужащих на примерно 30 базах в Европе по состоянию на 2025 год — создаёт физический «замок», который делает нападение на союзника равносильным нападению на США.

4.2. Политическое «вето» и контроль над эскалацией

Однако наиболее важный механизм сдерживания в контексте данной статьи — политический, а не военный. Присутствие США создаёт систему неформальных «вето», которые ограничивают эскалационные инициативы европейских элит. Американские официальные лица участвуют в планировании, контролируют передачу вооружений и имеют возможность сигнализировать о неодобрении тех или иных шагов. RAND фиксирует, что использование американского присутствия для «награды и наказания» отдельных союзников подрывает региональную кооперацию, но именно эта функция — дисциплинирующего ограничителя — и составляет суть политического «вето». Без неё европейские элиты получают свободу действий, которую они не умеют использовать ответственно.

Контроль над передачей вооружений является особенно важным инструментом. США поставляли 58% основных вооружений, импортированных европейскими членами НАТО в 2021–2025 годах. Этот рычаг позволяет Вашингтону влиять на то, какие системы и в каких количествах поступают в распоряжение европейских армий, и, следовательно, на то, какие операции они могут проводить. Уход США устраняет этот рычаг — и вместе с ним исчезает способность предотвращать эскалационные шаги на ранней стадии.

4.3. Кейсы: Германия, Польша, Балтия

Поведение европейских государств в присутствии и отсутствие американского контроля демонстрирует систематическую разницу. Германия покупала американское оружие не только из-за его качества, но и как сигнал приверженности трансатлантическим связям — и, следовательно, как способ удержать США в Европе. В отсутствие этого стимула Берлин будет склонен к более автономной и, возможно, более assertive политике. Польша и страны Балтии рассматривают американское присутствие как экзистенциальную гарантию; для них ослабление американских обязательств является прямым сигналом уязвимости. RAND отмечает, что «для Польши и стран Балтии» планы приостановки ротации американских войск стали «пощёчиной». В отсутствие американского предохранителя эти государства могут пойти на односторонние шаги — включая, в случае Польши, рассмотрение независимого ядерного потенциала — которые резко повысят риск прямой конфронтации с Россией.

4.4. Условия фальсификации

Контрфактический тезис «если США остаются, войны нет» не является абсолютным. Он может быть фальсифицирован в нескольких случаях. Во-первых, если Россия сама начнёт прямую агрессию против члена НАТО, американское присутствие не предотвратит войну, а лишь определит её характер. Во-вторых, если европейские элиты настолько потеряют контроль над эскалационной динамикой, что американское «вето» окажется неэффективным. В-третьих, если американское присутствие будет использоваться не для сдерживания, а для поощрения эскалации (например, в рамках стратегии «сдерживания через отрицание» с размещением ракет средней дальности). Тем не менее, в сравнительной перспективе присутствие США снижает вероятность войны, тогда как уход её повышает — при прочих равных.

4.5. Исторические аналогии

История предоставляет несколько примеров того, как уход гегемона сопровождался ростом региональной конфликтности. RAND ссылается на прецеденты холодной войны, когда сокращение американского присутствия сочеталось с сохранением ядерных гарантий. Однако более показателен опыт межвоенного периода: ослабление британского и французского доминирования в Европе после Первой мировой войны, combined with американским изоляционизмом, создало вакуум, который заполнился ревизионистскими державами. Аналогия не является прямой — современная Европа институционально сложнее и экономически мощнее — но структурная логика сохраняется: когда внешний гарант порядка уходит, региональные державы начинают конкурировать за влияние, и эта конкуренция легко перерастает в конфликт.

Глава 5. Сценарии ухода США и матрица риска войны

5.1. Координированный уход

Координированный уход предполагает заблаговременное согласование сроков и объёмов сокращения, компенсационные механизмы и сохранение ядерных гарантий. RAND считает этот сценарий наиболее благоприятным: союзники сохранят связи с США, увеличат расходы и углубят региональное сотрудничество. Однако даже в этом сценарии стратегическая некомпетентность Европы остаётся фактором риска: переход от американской опеки к европейской автономии требует уровня стратегического анализа, которым европейские элиты в настоящее время не обладают.

5.2. Хаотичный

Быстрый и нескоординированный уход — особенно в сочетании с нормализацией отношений с Россией — создаёт максимальный риск. Союзники воспримут его как свидетельство американской ненадёжности и «безразличия к их безопасности». Доверие будет подорвано, и союзники «могут предпринять более агрессивные шаги, чтобы снизить зависимость от американской промышленной базы». В этом сценарии европейские элиты, лишённые американского предохранителя, будут действовать в условиях острого восприятия угрозы и отсутствия стратегического руководства — комбинация, которая исторически приводила к катастрофическим решениям.

5.3. Полный изоляционизм США

Полный уход США из Европы — наиболее радикальный сценарий, но не невозможный. В этом случае Европа остаётся без ядерного зонтика, без разведывательного доминирования и без политического «вето» на эскалацию. Матрица риска в этом сценарии достигает максимума: высокая стратегическая некомпетентность Европы × отсутствие американского контроля × наличие материальных возможностей для эскалации = высокая вероятность прямого конфликта с Россией.

5.4. Матрица: присутствие США × компетентность Европы × риск эскалации

Присутствие США Стратегическая компетентность Европы Риск эскалации Высокое Низкая Средний (американское «вето» компенсирует некомпетентность) Высокое Высокая Низкий Низкое Низкая Максимальный Низкое Высокая Средний (Европа способна к сдержанной автономии)

Матрица показывает, что сохранение США в Европе является страховкой от последствий европейской стратегической некомпетентности. Уход США имеет смысл только в том случае, если Европа предварительно достигла высокого уровня стратегической компетентности — а достижение этого уровня требует времени, политической воли и институциональных реформ, которых в настоящее время не наблюдается.

Глава 6. Последствия для России и архитектуры безопасности

6.1. Российские расчёты

Для России уход США из Европы создаёт стратегическую дилемму. С одной стороны, сокращение американского присутствия снижает прямое военное давление на западных границах. С другой стороны, усиление европейских армий в сочетании с эскалационной динамикой может создать новые угрозы. RAND фиксирует, что сокращение американского контингента «могло бы ошибочно интерпретироваться Россией как слабость США», но одновременно европейские союзники остаются приверженными сдерживанию России. Российские официальные лица, в частности Сергей Лавров, заявляли, что «американцы не покинут НАТО, но постепенно перемещают своё военное присутствие на восток». Это указывает на то, что Москва не рассматривает уход США как стратегическую победу, а скорее как изменение конфигурации угроз.

6.2. Украина и «европеизация» конфликта

Уход США повышает вероятность «европеизации» украинского конфликта — перехода ответственности за поддержку Киева от Вашингтона к европейским столицам. RAND отмечает, что некоторые союзники могут «сократить военную поддержку Украины» в ответ на американский уход, но другие — особенно Польша и Балтия — могут, наоборот, ужесточить политику. «Европеизация» конфликта означает, что решения об эскалации будут приниматься в столицах, менее склонных к сдержанности, чем Вашингтон, и менее способных к стратегическому анализу последствий.

6.3. Экономическое измерение

Уход США нанесёт удар по американскому ВПК, который, по данным SIPRI, поставлял 58% европейского импорта основных вооружений в 2021–2025 годах. RAND прямо предупреждает, что «такой сдвиг будет вреден для американской оборонной промышленной базы, которая выигрывает от экспорта, помогающего создавать экономию масштаба». Европейские производители вооружений, напротив, выиграют — и их интересы будут систематически смещать европейскую политику в сторону более конфронтационного курса.

Заключение

Публикация RAND RBA5006-1 фиксирует исторический сдвиг: американский предохранитель, десятилетиями удерживавший Европу от силовой политики, ослабевает. Документ анализирует, как США могут управлять этим процессом, но не задаётся вопросом, что произойдёт, если управляющий импульс исчезнет, а европейские элиты останутся наедине с собственной стратегической некомпетентностью.

Три вывода следуют из проведённого анализа. Во-первых, европейские элиты демонстрируют системные искажения стратегического анализа — зеркальное восприятие России, недооценку эскалационных рисков, переоценку собственных возможностей и институциональную фрагментацию. Во-вторых, в условиях ослабления американского контроля эти искажения усиливаются, а эскалационная риторика и политика становятся нормой, подстёгиваемой медийно-политическим комплексом и интересами производителей вооружений. В-третьих, сохранение США в Европе снижает риск войны не только через военную мощь, но и через политический «вето-механизм», контроль над передачей вооружений и разведывательное доминирование.

Уход США — не конец истории, а триггер, снимающий не только военный, но и политико-психологический предохранитель. Европа станет более милитаризованной, фрагментированной и склонной к эскалации. Риск прямой войны Европы с Россией возрастёт не потому, что европейцы «хотят войны», а потому, что они не обладают стратегической культурой, позволяющей избегать её в отсутствие внешнего ограничителя. Для России это означает необходимость готовиться к более сложной и менее предсказуемой среде безопасности; для академического сообщества — необходимость мониторинга эскалационных дискурсов и разработки механизмов, которые могли бы заменить американский предохранитель, не воспроизводя его зависимость.

Библиография (основные источники)

  1. Priebe M., Pezard S., Dowd A.M., Black J., van Hooft P., de Lataillade C., Burdette Z., Cebul D., Edenfield N., Behmer S. How the United States Retrenches Matters: Key NATO Allies' Likely Responses to Alternative U.S. Approaches. RAND Corporation, RBA5006-1, October 2026.
  2. Priebe M., Pezard S., Dowd A.M., et al. Anticipating Allies' Responses to U.S. Retrenchment from Europe. RAND Corporation, RRA5006-1, October 2026.
  3. Priebe M., Burdette Z., Behmer S. How Might NATO Allies Respond if the United States Retrenches from Europe? RAND Corporation, RR-A2807-2, October 2025.
  4. SIPRI. Trends in World Military Expenditure, 2025. Stockholm International Peace Research Institute, April 2026.
  5. Military Times. «Hasty US exit from Europe could drive allies away from American arms, RAND says». October 29, 2026.
  6. Deutsche Welle. «SIPRI: Record arms spending, again». April 27, 2026.
  7. TVP World. «Europe drives military surge as Poland leads NATO». April 27, 2026.
  8. Московский областной журнал. «Коллективная истерия вместо разума: Европа готовится к войне, которой не будет». Октябрь 2026.
  9. Il Foglio. «Stretta tra Putin e Trump, la Germania smarrita cerca una rivincita nel riarmo». February 23, 2026.
  10. Документы Пентагона по концепции «НАТО 3.0» и сокращению американского присутствия в Европе (2025–2026).